Стася, працаўніца грамадскай сферы. Зараз жыве ў Кракаве
Я уехала в июле 2021 года из-за риска уголовного дела на меня и близкого человека. На сбор вещей у нас был один час. Я взяла всё, что лежало под рукой, в том числе какие-то странные вещи, например, зонт-трость. Сняли все деньги с карт. Страну мы покидали незаконно — на лодке.
Полтора месяца мы жили в Украине. Сначала в новой стране включается режим выживания: необходимо искать жилье, решать вопрос с таблетками. Не было какого-то времени для рефлексии. Но мы чувствовали себя некомфортно в Украине, несмотря на то, что там жила моя родная сестра и были предложения по работе.
Поэтому в конце августа 2021 года мы решили переехать в Грузию, так как там есть семейные корни, хотя мы никогда там не были. Это был билет в один конец.
У меня сразу образовалась какая-то связь с Грузией: я чувствовала, что еду не просто в страну, где у меня никого нет, а в страну, где у меня хотя бы есть какая-то семейная история, какие-то корни. Даже учитывая то, что дедушка оказался в Беларуси в довольно молодом возрасте и поменял свою грузинскую фамилию на фамилию бабушки.
Мы хотели жить в Батуми, потому что это беларусская мечта – жить у моря. Но билеты были дешевле в Тбилиси. И вот я вышла в Тбилиси на проспект Руставели и поняла, что я здесь чувствую себя спокойно, комфортно, безопасно.
В Грузии мы пожили несколько лет, пока не поняли, что легализоваться там на постоянной основе практически невозможно. У нас заканчивались паспорта. А Польша — это классная возможность легализации для людей из Беларуси.
Когда я уезжала из Грузии, для меня это было очень тяжёлое переживание, мне было очень сложно с ней расстаться. Как будто я опять что-то теряю. Я эмоционально переживала отъезд из Грузии — она мне стала домом. Я правда чувствовала, что возвращаюсь домой, когда возвращалась туда из своих поездок.
У многих мигрант_ок из Беларуси, кто имеет какие-то уголовные риски и не может туда вернуться, — мир схлопывается.
Вроде бы уехали и можем жить, где захотим, по всему миру. Но потом ты понимаешь, что есть языковой вопрос, финансовый вопрос, есть визовые ограничения, есть какие-то санкции в отношении Беларуси в том числе. И у тебя весь мир схлопывается до определенных стран, которые ты можешь себе позволить, которые могут тебя принять. И потом этот мир сжимается ещё и ещё, потому что чуть ли не каждый день какая-то очередная страна то “выдала” человека из Беларуси, то не впустила.
И всё. И заканчивается мир.
Я люблю путешествовать. Я не считаю, что эмиграция – это путешествие. Для путешествий я выбираю те страны, где я ещё не была или куда не езжу по работе. Изучаю, иногда живу в них. Сейчас мы постоянно жили в Польше из-за того, что у меня была учёба и я была менее мобильна. Но я очень часто езжу по работе, поэтому у меня нет такого ощущения, что я закрыта в одной стране.
Как раз по этим причинам – чтобы не оказаться запертой в стране на полгода, не чувствовать зависимость – я не подаюсь на международную защиту. Мне очень важно, что я хоть как-то справляюсь сама: что я всё равно работаю, могу оплачивать себе жильё и еду, могу позволить себе жить в какой-то стране. Как будто это моя заслуга, и это меня поддерживает.
Когда я уезжала, самым сложным было то, что я понимала, что я ещё очень долго не увижу моих близких людей. Ведь многие мои близкие по разным причинами не могут выехать из страны. И вот эта вот мысль, это чувство потери — оно было очень тяжелым.
Но мне очень повезло, что я уехала со своим партнёром. Это мой самый близкий человек. Я вижу и знаю, как живут люди, которым пришлось уехать в одиночку, оставив своих близких.
Очень поддерживает, что вся моя семья сейчас в эмиграции и в безопасности. Я помню, как я волновалась, когда они были в Беларуси — а там проходили очередные обыски у нас дома.
Еще очень поддерживают встречи с друзьями и, конечно, моя работа. Работаю я в НГО, и это не про деньги, а про какие-то изменения у людей, про какую-то помощь, сервис. Ты можешь увидеть какие-то конкретные результаты и получить обратную связь, и она очень подбадривает.
Вначале я думала: зачем покупать красивые бокалы, зачем покупать что-то домой? — всё равно переедем, и куда тогда всё это девать. Но в какой-то момент я это переборола. То место, где мы живем, мы стараемся обустраивать, чтобы в него хотелось возвращаться. И теперь у меня есть чувство, что я возвращаюсь домой.
Я строю дом там, где я с моим партнёром. Дом это место, где можно отдохнуть и в физическом плане, и в ментальном, где можно передохнуть, справиться с трудностями.
Когда мы переехали в Польшу, у нас был месяц до того, как мы сняли постоянную квартиру. Наши вещи лежали в пяти разных местах, и мы жили в разных местах по нескольку дней. Тогда я поняла, как это выматывает, как тяжело, когда ты раз в три дня просыпаешься в новом доме, когда у тебя нету каких-то привычных простых вещей.
Эмиграция – это постоянная ментальная нагрузка. Привычные и знакомые действия (как, например, поход к врачу) становятся сложнее в несколько крат. Каждое действие требует от тебя намного больше усилий, и ты очень сильно устаёшь.
У меня вот была операция в Грузии, и это был непростой опыт. Операция — это всегда стресс. Но когда я пришла в себя после наркоза, у меня случилась паническая атака. Я осознавала, что со мной происходит, но медсёстры не понимали ни русский, ни английский, ни беларусский. А на грузинском — я не знаю таких слов, и я пыталась объяснить, что не нужно меня сейчас трогать, я сейчас успокоюсь. Всё это только добавило стресса к и так непростой ситуации.
Так что очень важно не бояться просить о помощи. Если не справляешься — говорить с близкими, даже если они далеко. Рассказывать про свои чувства. Многие думают, что если они уже в безопасности, то они не имеют права на какие-то переживания, сложности, жалобы. Но это не так. Говорите!
