Каця, ІТ-спецыялістка і эка-фермерка. Зараз жыве ў Варшаве.
Я уехала из Беларуси в августе 2021 года – в нашем семейном плане это был последний рубеж, последняя отметка. Мы ждали, что что-то изменится, повернётся в лучшую сторону. Я всё оттягивала принятие решения и рассчитывала, что мы всё-таки дождемся следующего Нового года.
Но потом ко мне пришло понимание, что детям надо идти в школу – у меня их трое – и я должна про каждого подумать, про их адаптацию, учебу. Лето было лучшим вариантом. Так что решение принималось быстро.
Хотя отъезд был запланированным, мы не подготовились к нему в той мере, в которой хотелось. Сейчас, с дистанции, я уже могу как-то оценивать и предполагать, что можно было сделать лучше, чтобы облегчить нашу адаптацию. Но тогда я чувствовала себя как турист: поедем-посмотрим, не получится – ну вернёмся.
Мой старший ребёнок заканчивал 11 класс в Беларуси. Даже если бы мы с семьёй оставались в стране, мы бы всё равно постарались, чтобы она уехала в Польшу. И вот она единственная из нас, кто три месяца изучала польский язык.
А из нас – никто не знал языка. Мы разговаривали, как играли в крокодила – постоянно всё через телефон, всё время что-то переводишь, по одной букве записываешь. Сейчас очень смешно, но тогда это было на адреналине, что ли. Ставишь все эти галочки, чего-то добиваешься: вот сделали этот документ, а вот заключили договор, а вот у детей что-то получилось, вот ребёнка старшего приняли в университет.
Самое важное, что дети по приезде не сидели две недели на карантине. Мы ехали в период ковида, и там была такая лазейка, что ты можешь не садиться на карантин, если ты везешь несовершеннолетнего ребенка в конкретную в школу, где он будет учиться. И мне удалось списаться, договориться со школой – и нам дали такое приглашение. Так что дети пошли в школу сразу с первого сентября. В чемодане я везла только утюг, робот-пылесос и белые рубашки детям, чтобы можно было проутюжить, и они пошли.
В первый же день, пока дети были в школе на линейках, мы с мужем пошли и сразу сделали документы. Тогда ещё не было такой волны эмигрантов, и к нам относились очень внимательно, старались войти положение. К детям в школе тоже отнеслись тепло и трепетно: спрашивали, чем можно им помочь, какие у них есть дополнительные потребности.
Нам помогло, что здесь уже были наши друзья – хотя тогда это были просто знакомые. Они нам правда очень помогли, и сейчас мы действительно стали друзьями: у нас постоянно какие-то совместные мероприятия, детские дни рождения – повод для встречи всегда найдётся.
Очень важно, когда ты переезжаешь, чтобы были люди, которые уже это прошли и понимают, о чём речь, когда на тебя сваливается какая-то трудность. Нам встретилось очень много таких сострадательных людей. Они помогали нам – и мы потом старались так же помогать другим переехавшим, делиться какими-то контактами, связями, наработками.
Полтора-два года перед отъездом я была экологическим фермером, занималась экологическим птицеводством. Это было то, во что я была погружена, чем я жила – птички, органическое сельское хозяйство. Моей целью было создать экологический замкнутый круг: выращивать зерно на своей земле, самой делать корм для птиц, потом из помёта, высушенного специальным образом, делать экологическое удобрение для почвы – и так по кругу. Такого в моей сфере Беларуси ещё никто не делал. И тогда я жила идеей, что я добьюсь этого замкнутого производства и буду первой.
Вообще-то до фермерства я 16 лет проработала совсем в другой сфере: я инженер-программист, айтишница самого широкого профиля от работы с железом до программного обеспечения. Но в какой-то момент передо мной стал вопрос: куда двигаться дальше? Я люблю двигаться, чего-то достигать, в этом есть свой азарт. Мне очень скучно, когда всё течёт плавно. Несколько лет – и я старюсь что-то изменить, куда-то дальше себя перенаправить.
Я поняла, что хотела бы что-то делать сама, никому не подчиняться и обладать полной свободой в своем деле. Так, в один прекрасный день я просто взяла машину, поехала в Минск и купила 20-30 птиц. Какую-то клетку для них муж сделал буквально на коленке, я их посадила в гараже и решила: или они выживут и всё дальше будет хорошо, или я буду искать другую тему. Ну вот, выжили, расплодились. У меня было две с половиной тысячи птиц.
Это были уже производственные масштабы. Мне просто всё это очень нравилось, и я погрузилась в фермерство с головой. У меня постоянно были какие-то эксперименты, которые всегда удавались. Потом я начала какие-то рецепты выводить, делать соусы на яйцах. Потом мы начали своё яйцо мариновать. Я вообще забыла, кто я, где я, что я. У меня начал созревать большой бизнес-план – дошло даже до брендбука и покупки нового профессионального оборудования.
Но в какой-то момент стало понятно, что придется уезжать. Фермерство было огромным содержанием моей жизни полтора года, моим детищем, моей идеей. Конечно, это останавливало. Ну а птицы – как быть с ними? их же столько – куда их деть? куда я собралась? Но победило, как бы это сказать.. самосохранение.
Мне всё-таки удалось найти решение. Я очень быстро все упаковала в бизнес, и сразу нашлись желающие фермеры, которые его купили. Правда, из-за совокупности причин новые хозяева довольно скоро забросили это дело. И я так понимаю, что нет больше моих птичек.
После успеха в Беларуси, я немножко изучила местный польский рынок, но пока вернулась к старой специальности. Здесь другие направления фермерства, своя специфика рынка, да и бизнес требует очень больших вложений. Так что пока мои грандиозные идеи остаются мечтами. Но они остаются.
В Варшаве я не чувствую себя дома – не могу.
В Беларуси мы построили дом – новый, красивый, большой, хороший дом. И даже не успели в нём толком пожить, не дошло даже до того, чтобы я в своём дворе пожарила шашлыки или посадила какую-то клумбу. Когда почти всё было готово, мы уехали.
Я это называю в каком-то смысле родовой травмой: когда ты вроде как видел, куда идти, стремился, вкладывал столько сил, всё это наконец сделал – но прочувствовать на себе кайфа и комфорта своего дома в полной степени не удалось.
От этого сложнее почувствовать себя дома и здесь: это съёмная квартира, здесь всё не так, как ты видел это в своём доме – мебель, стены. Но я стараюсь от себя все вот эти мысли гнать. Квартира — это прежде всего что: пришел, поел, поспал – чистенько, уютно, приятно. И все, и не загоняться. Конечно, если бы это было свое, наверное, я бы иначе говорила.
Ритм гонки понемногу сменился у меня на большее удовольствие в моменте. Здесь чувствуется, что ты живешь не для того, чтобы работать, и мне это очень нравится. Сразу, конечно, было так непривычно: как это – то есть ты сегодня ночью не будешь думать про завтрашний рабочий день? А теперь я уже научилась. Каждый день стараюсь что-то заметить, чему-то порадоваться.
Мне кажется, здесь нет вот этих стереотипов про построить дом и посадить дерево. И я стараюсь тоже от них немножко отойти и привязываться больше не к вещам, а к жизни. К людям.
Своё окружение, люди, которые вокруг тебя. Наши люди – вот это ценно. С ними можно почувствовать какую-то родную обстановку: песенки вечером, посиделки, гости.
