14 июля 2021 года была массовая атака на ПЦ «Вясна». Было понятно, что если я продолжаю свою деятельность, то я не возвращаюсь в Беларусь. Решение было принято как будто не мной. Я осталась до ноября 2021 года в миграции с вещами, которые взяла на концерт летом в Киев.
В конце октября 2021 года у меня случились серьёзные неприятности в семье, и поэтому я, на свой страх и риск, решила всё-таки уехать в Беларусь.
Последний раз, когда я была в Беларуси, – это ноябрь 2021 года. Этот месяц был без каких-то подписок, ресурсов, я была отключена от работы. За эти недели я со всеми попрощалась, собрала вещи и уехала окончательно.
Я эмигрировала с уверенностью, что скоро вернусь. Это, вероятно, было моим психологическим защитным механизмом. Всем близким я говорила: мы собираемся, не плачем, обнялись, попрощались – и я скоро приеду. Потому что как это возможно, что я не вернусь?!
Не было грусти никакой по поводу отъезда, потому что я думала, что я скоро вернусь. Я переезжала в разные страны в последние три года, включая Украину, Литву и Грузию. В Украине мы выбрали город Ивано-Франковск. Сняли квартиру с подругой, подали документы на легализацию, их приняли с большим трудом.
5 марта 2022 года мы должны были получить уже вид на жительство. Но началась полномасштабная война и 26 февраля 2022 года мы пересекли границу с Евросоюзом.
Я чувствовала себя растением из Гарри Поттера: его вырвали с корнем, оно кричит и ничего не понимает, потому что второй раз лишилось дома. Становишься очень уязвимой. Ничего не понятно, ты собираешься впопыхах, цепляешься за любую вещь, берёшь с собой банку с порошком и везёшь её через границу от войны.
В Литве я прожила 7 месяцев – там свои сложности с легализацией. В сентябре 2022 года переехала в Грузию. Там я тоже прожила 7 месяцев и в итоге выбрала Варшаву как место проживания, потому что процесс легализации здесь был самым простым. В Варшаве мне помогли собрать все необходимые документы, а также советовали, как действовать.
Важно отметить, что я не питала особых надежд на жизнь в Польше изначально, это обстоятельства привели меня сюда. Здесь я могу получить разрешение на проживание на три года, что дает мне больше уверенности в будущем, чем в других странах, где процесс легализации сложнее.
Эмиграция – это большой шок, акклиматизация в новом пространстве, где приходилось быстро принимать решения и разруливать проблемы. Вторая миграция далась мне намного сложнее. Я думала больше о потерянном доме в Украине, чем о потерянном доме в Беларуси. Я перешла в параллельную реальность принятия своей миграции, потому что всё-таки весь мой фокус, всё моё внимание было именно на Украине, не на Беларуси.
Это невероятно, но мы снимали квартиру до лета 2022 года в Минске. Мы с подругой надеялись и верили, что скоро вернёмся.
Потеря этой квартиры стала такой точкой, от которой уже начался отсчёт моей нормальной эмиграции с принятием ситуации. Тебя как будто резко выкидывают за борт, и ты понимаешь, что тебе надо учиться заново плавать, потому что иначе ты утонешь.
Можно жить мыслями о квартире в Минске, но жизнь – она ещё и тут, в моменте происходит. Сейчас для меня домом является Варшава, где я начала замечать её красоту и наконец-то обрела психологическое спокойствие.
До апреля 2023 года у меня был только один рюкзак с вещами. Всё что в него не вмещается — остается в другом месте. Я путешествовала, посмотрела на мир, устала и приехала в Варшаву. Теперь у меня есть дом, где очень много вещей, книг.
Я жила на протяжении нескольких лет ожиданием, что если что-то произойдет, то у меня должен быть один рюкзачок, с которым я поеду в автобусе до Баранович.
Сейчас у меня нету ощущения, что это случится скоро…
Бюрократические вопросы — это база, с которой сталкиваешься во время миграции. Если кто-то думает, что “классно переехать в новую страну”, то это не так. Это вызывает мобилизацию, особенно, когда ты привык к своей стране. Необходимость замены паспорта и подача на международную защиту становятся сложными моментами. Подобные процессы вызывают чувство предательства своей страны и непонимание. Это был первый шаг к принятию новой жизни, сопровождающийся бытовыми трудностями.
Одной из главных проблем остаётся еда, особенно в Литве и Грузии, где продукты отличаются от привычных. Иногда хочется просто торт “Сказка” из Барановичей! В плане культурного восприятия и языка проблем нет, так как не планирую укореняться в новом месте. Я ощущаю себя как дома благодаря знакомой обстановке и знакомым лицам, что облегчает адаптацию и общение.
Самым кризисный момент за время миграции — это смерть близкого, потому что это тот момент, когда ты понимаешь, что ты не можешь приехать. И вот это такой самый ужасный момент, когда у тебя спрашивают, приедешь ли ты, – а ты не можешь приехать.
Варшава это вообще новый левел миграции: ты выходишь из дома и можешь встретить несколько знакомых на улице и поздороваться. Ещё я тут с подругой, поэтому все проблемы делятся на два! Всё воспринимается проще в бытовых, бюрократических вопросах, потому что вы всё делаете вдвоём. Моя работа помогает мне, потому что я много общаюсь с людьми из Беларуси. Хотя работа – это и причина моего отъезда, но я не жалею.
Сейчас я на новом уровене адаптации, потому что знаю уже, куда пойти, ориентируюсь в городе, нашла своё место силы, куда можно пойти, когда грустно или весело. Я знаю, кому позвонить, чтобы встретиться в течение получаса, я знаю, где купить какие-нибудь украинские продукты. Возможно, я когда-нибудь буду скучать по Варшаве.
Когда я была в Грузии, мой психотерапевт спросил у меня, насколько часто я думаю всё бросить и уехать домой. И я ответила честно, что такая мысль есть каждый день, но я понимаю, что даже не доеду до дома. Тебя как будто поместили в камеру, из которой ты не можешь выйти, пока тебе не разрешат.
Недавно я попросила, чтобы нам с подругой передали землю из Беларуси. Но мне родственники сказали, что это уже выглядит так, как будто мы никогда не вернёмся. Потому что землю передают только тогда, когда ты умер. Эх, разные чувства.
Важно принять, что вначале будет плохо, а затем будет легче.Это проще, чем сопротивляться. Нужно прожить эту боль, нужно её ощутить и отпустить.
Но я не справляюсь. Я никак не справляюсь с эмиграцией, просто не справляюсь. Я не знаю, живу в этой боли вместе с людьми, которые на таком же уровне испытывают эту боль, как и я, и мы просто в этом океане страдания вместе барахтаемся.
Миграция — это будто ты застрял в автобусе от Минсктранса без вайфая.
