Зараз жыве з сям’ёй на Балі
До того как уехать, мы с мужем долго обсуждали этот вопрос, и все разумные аргументы были за то, чтобы оставаться в Беларуси. Нам, как и большинству, не хотелось уезжать. Но в один день, в январе 2021 года, с обысками и арестами пошли по коллегам моего мужа, в то же время стали задерживать тех, кто был наблюдателями на выборах. Мы подумали, что это звоночки и пора уезжать. Собрались за одну ночь, закинули основные вещи в машину и поехали.
Выехать было сложно: границы из-за коронавируса были закрыты. Нам удалось сделать рабочие приглашения в Украину. В течение трёх дней мы собрали все документы и выехали в Ивано-Франковск, где на тот момент уже жила моя сестра и её собака.
Гостя у сестры три недели, мы пытались понять, что нам делать со своей жизнью. На тот момент у нас были открыты литовские визы, несколько друзей уже переехали в Вильнюс. Поэтому мы решили поехать туда. Сначала мы думали, что будем оставаться в Литве: приехали, сняли квартиру на месяц и собирались посмотреть какие-то долгосрочные варианты уже на месте. Но даже увеличивая бюджет, мы не находили ничего, что бы соответствовало нашим критериям. А однажды к нам в гости пришёл наш друг. Мы сидели, пили вино, и вдруг он сказал: «А куда зовёт вас сердце? Зачем ограничиваться Польшей и Литвой, где бы вы хотели жить вообще?»
И мы поняли, что хотели бы поехать куда-то в тёплые страны, в Азию — до этого мы много по ней путешествовали. Ночью после этого разговора я лежала и думала: действительно, что нам мешает? Мой муж меня поддержал. И я стала смотреть варианты, куда мы можем полететь, исходя из действующих карантинных мер. Визы на Бали можно было получить онлайн, и у нас для этого всё было. Поэтому весной 2022 мы решили лететь туда — сначала на время, просто посмотреть, что будет.
***
Наш сын переносил все эти перемещения нормально, ему даже нравилось переезжать. По сути, что нужно девятимесячному ребенку? Чтобы родители были рядом, были в ресурсном состоянии и могли уделять ему внимание.
На Бали живёт очень много экспатов — переезжих людей из разных стран мира. Они адаптируют эту среду под себя: открывают привычные нам кафе, магазины, доставки. На острове есть маленькие мануфактуры, которые делают свой творог, кефир — да, дороже, чем в Беларуси, но всё это есть. Хозяева первой виллы, которую мы снимали, помогли нам найти стульчик для кормления. А в остальном — здесь природа, и не нужно сильно адаптировать среду под ребенка. Поэтому в бытовом плане проблем не было вообще.
Я думаю, это был правильный шаг — переехать на Бали. Здесь нет ожидания, что сезон закончится и на смену ему придёт серый и более сложный период. Еще балийцы — очень доброжелательные и хорошие люди. А у самого острова целительный вайб: у Бали есть такая репутация в мире, что сюда все едут за восстановлением, поиском себя. И, как бы иронично сейчас многие к этому ни относились, это на самом деле чувствуется — даже по тем изменениям, которые произошли со мной за этот период, чуть больше года, что мы тут живем. Я стала заниматься картами Таро, начинаю вести психологическую игру «Лила». Здесь как будто всё к этому предрасполагает.
Мне кажется, эмиграция подталкивает все процессы личной трансформации, профессионального перехода. Многие процессы, которые, возможно, в родной стране были подвешены, в эмиграции очень ускоряются. Тут другое течение времени
***
Я скучаю по беларусской земле — для меня это место силы. Скучаю по лесам, полям, рекам. Буквально в июне 2020 года мы купили дом в деревне, в месте с сильнейшей энергетикой, со столетними дубами, липами, яблонями вокруг. Вроде бы мы только купили эту землю, но она уже ощущается очень родной, запала в душу — и как будто зовёт.
Конечно, я очень переживаю за то, что происходит в Беларуси, за людей, которые там остались, за тех, кто сидит в тюрьмах. Для меня основная связь с Беларусью — это моя работа. Я погружена в беларусский контекст, и мне кажется, всё, что делается в сфере гражданского активизма, — оно в первую очередь делается из личных ценностей. Поэтому невозможно забыть о родной земле и несправедливости, которая сейчас там происходит.
Сыну мы всегда говорим, что он из Беларуси, — он знает, что родился в Беларуси, в Бресте. Читаем с ним беларусскоязычные книги. Я всегда пела сыну только беларусские колыбельные, его любимая — «Купалінка», он подпевает: «ружу-ружу поле, белы ручкі коле».
Но это тоже сложный вопрос: мы с мужем дома разговариваем по-русски, на Бали все между собой говорят по-английски, а няни, например, у сына были индонезийки, и он их понимает и с ними говорит на индонезийском. Друзья сына, дети экспатов из России, Украины, Казахстана, тоже говорят по-русски. В этой ситуации я пока осознанно не добавляю много беларусского языка.
Когда готовим драники или окрошку, всегда говорим сыну, что это блюда беларусской кухни. Правда, мы подозреваем, что сын больше любит рис, чем картошку 🙂
***
На Бали сложно чувствовать себя далеко ото всех. Сейчас, когда все знакомые уже расселились в эмиграции и снова организовали свои сообщества, здесь, конечно, ощущается расстояние. Хотя этой зимой сюда приезжали многие наши друзья, и даже наши мамы. Но летом, когда сезон в другом регионе, все уезжают — и становится немножко грустно.
Я переживаю: не теряю ли я связь с Беларусью, пока нахожусь так далеко? Вопрос этой связи для меня очень животрепещущий.
Меня недавно спросили, чувствую ли я себя на Бали как дома. И я задалась вопросом: а «дома» — это как? Первое, что мне пришло на ум, дома — это когда в квартиру могут в любой момент ворваться и разрушить жизнь по надуманным причинам. Конечно, так на Бали я себя не ощущаю. К сожалению, я настолько травмирована происходящим в Беларуси, что представление о доме у меня изменилось вот так.
Поэтому дом где-то внутри меня. Я переехала с мужем и сыном — конечно, в такой компании интегрироваться в новую среду проще. Но я опасаюсь включать в понятие дома именно свою семью, людей, с которыми я живу. Они очень важны для меня, но последние годы показывают, какое всё хрупкое и преходящее. Поэтому я думаю, что нужно искать крепкую опору в себе самой. Если удастся выстроить эту опору внутри себя, скорее всего, её получится построить и вовне. Сейчас я в процессе этих осознаний.
С ощущением дома я работаю с тех пор как уехала. Пока ты не перестроишься на то, что дом там, где ты, — будет очень тяжело
Оставаться в силах мне помогает мой ребенок. Если бы я не забеременела летом 2020 года, не знаю, где и в каком бы состоянии я сейчас была. Появление сына — спасение для меня, какое-то чудо. Якорь, «буёк», как он говорит. Я уже не принадлежу себе на 100% сейчас, и многие решения принимаются исходя из интересов ребенка. Я понимаю, что нужно оставаться в ресурсе для него, а он — поддерживает это состояние ресурса.
Маленький ребёнок — это огромный источник положительной энергии, пример того, как нужно относиться к окружающему миру. Сын просыпается каждое утро с невероятным интересом ко всему вокруг, хотя это среда, в которой он просыпается и засыпает каждый день. Он с таким энтузиазмом слазит со своей кроватки, бежит на горшок — всё это доставляет ему столько радости! Это возвращает меня в момент здесь и сейчас. Он мой якорь, который помогает не сместить фокус, не уплыть на глубины переживаний.
