Лена, гендарная даследніца, сузаснавальніца Фемгруппы Беларусь, грант-менеджарка. Зараз жыве ў Берліне.
Мы с мужем перехали в сентябре 2020 года. Сентябрь в Праге – это обычно очень тёплый месяц, можно сказать, четвёртый летний. И вот я увидела людей в шортах, зелёные сады, очень много солнца – буквально рай и благоденствие – и испытала очень много злости. Я не понимала, как люди смеют жить и испытывать удовольствие от жизни? Это была моя первая мысль.
А вторая мысль: черт возьми, что со мной не так, если для меня за эти последние месяцы в Беларуси абсолютно перестала существовать опция “просто жить”? На тот момент всё, что делалось, было про политику, и этот невероятный контраст сильно задел меня. И поначалу адаптироваться было сложно.
А буквально через месяц Чехию накрыла вторая волна ковида: всё было закрыто, под городом стояли блокпосты, из Праги не выпускали без уважительной причины.
Это было очень странно, как будто в альтернативной реальности. С одной стороны, мыслями и делами я в Беларуси – где происходят жестокие репрессии, но все кафе и театры открыты, как будто бы все хорошо. А физически я живу в стране, которая как бы демократически свободна, но тут стоят, черт возьми, блокпосты на выезде из города. И я такая: где реальность, в которой можно не сходить с ума?
Поэтому первый год в эмиграции был для меня очень трудный. Я могла днями не вставать с постели и бесконечно читать новости. Это был как будто бы год понарошку – демоверсия, которую надо доработать.
Долгое время я чувствовала, что недостаточно интегрируюсь, что я мало знаю про Чехию, про Прагу. Какие-то проблемы внутри Чехии или казались мне неактуальными, или мне просто не хватало сил, чтобы в них вовлекаться. Как будто я вся была.. не в той реальности, в которой живу.
А потом случилось полномасштабное вторжение и мигрантский кризис в Чехии. И как бы жёстко это ни звучало, я себя в этом нашла: я понимала, что я могу делать в этой ситуации, как применить мой различный опыт, как быть актуальной и полезной.
Я помогала вынужденным беженкам и беженцам из Украины решать абсолютно полярные вопросы: и холодильник купить, и где зубы полечить, и как кровать довезти – находила средства и людей, которые были готовы помочь.
К маю-2022 я уже работала в общественной организации, вела несколько групп поддержки для женщин-беженок и открывала новую инициативу помощи. А ещё через полгода мне уже предлагали работать в одной из чешских структур ООН по делам беженцев – настолько я была в это вовлечена.
И в тот момент я наконец-то могла сказать, что Прага – это мой город, что я там на своем месте и делаю то, в чем я хороша. Я ощутила удовлетворённость от жизни, потому что именно так я представляю себе, какие у меня должны быть отношения с людьми, с комьюнити, с городом.
И в то же время это была очень противоречивая удовлетворённость, смешанная с чувством вины Ведь все эти люди, которым я помогала – они все оказались в Чехии в результате вторжения. И, конечно, я бы предпочла, чтобы ничего этого не было. Пусть даже кому-то из вынужденных мигрантов и мигранток приезд в Чехию принёс какие-то позитивные вещи – цена у этого несопоставимо высока.
Когда я думаю о доме, мне откликается образ из мультика Миядзаки “Ходячий замок Хаула”. Там колдун живёт в таком замке, который перемещается по воздуху. Периодически он делает остановки в какой-то местности, но в целом не привязан к какому-то физическому адресу. И вот я сейчас чувствую себя в таком замке – когда и по работе, и к многочисленным друзьям я невероятно много путешествую, но везде меня ждёт кровать и кухня для задушевных разговоров.
В метафорическом плане ходячий дом – это дом, который всегда со мной. Мои люди, моё окружение, мой опыт и знания – всё это невозможно у меня отнять.
Интересная вещь, которая сформировалась у меня за годы эмиграции – я бы назвала это “гнездовитостью”.
В Минске мы с мужем жили на съемных квартирах, и в последней был, с моей точки зрения, просто отвратительный ремонт с пластиковыми стенами и потолком. Мы там как-то приноровились к отошедшим плинтусам, и даже мыслей о ремонте у нас не было, а идей про декор или новую мебель у меня вообще никогда не возникало.
Но в Чехии я себя просто не узнавала: мне внезапно стало важным максимально обустроить пространство вокруг. Я три месяца выбирала идеальное кресло! Каждый день искала по группам варианты б/у, ездила по всей Праге за ними, несколько раз покупала и перепродавала разные варианты в поисках того, которое мне полностью подойдёт. Думаю, для моей психики это был способ осознать, что я действительно нахожусь, живу в этом месте.
В Праге весь наш балкон в 2,5 метра шириной у меня был в цветах. И когда я впадала в панику, когда происходили очередные ужасы в Беларуси, я говорила себе: “Лена, думай о петуньях”. Их, в отличие от реальности, ты можешь контролировать.
Потом я переживала, как мы будем переезжать из Чехии: раз мы оставляем квартиру, очевидно, мы оставляем и петуньи. Но внезапно оказалось, что это классно – делиться вещами, которые поддержали меня в трудный период, ведь, возможно, они порадуют кого-то ещё. В нашу пражскую квартиру после нас въехала пожилая пара из Донецка.
Осенью 2022 мы переезжали в Германию, и я неспешно подумала, что я беру в этот новый этап жизни, что я оставляю, дарю, раздаю – и все мои опасения по поводу болезненности переезда не оправдались. Оказалось, мне был важен сам навык – что я смогу приехать на новое место и точно так же обустроить его под себя.
Берлин за эти два года я потихоньку тоже “присвоила”. Я ходила на интеграционные курсы, у меня уже есть места, которые связаны с моими историями, я провожу какие-то мероприятия – и через такие практики я осваиваю этот город.
Меня вдохновляет Берлин. Это город, где я внезапно опять начала мечтать.
Здесь так много людей и событий, что твоя история оказывается только одной из сотен историй. И мне внезапно становится легче, когда я понимаю, что все эти люди находят в себе силы продолжать жить и справляться. И в то же время здесь как будто есть место вообще всему на свете – и это тоже мне очень импонирует.
У меня больше нет опасений, как раньше, что я уеду – и все мои навыки, моя экспертиза останутся и мне нужно будет начинать с нуля. За эти годы миграции я чувствую, что ничего такого не произойдёт: все мои навыки – они во мне. Если я вижу, как я могу быть полезной, и действительно этим горю – нет никаких преград и препятствий, я unstoppable.
Для меня важнее вопрос, насколько я разбираюсь в своём состоянии. То есть: я сегодня элекровеник, который заряжает себя и других, или мёртвая тушка? Эти четыре года научили меня больше рефлексировать, думать и своих чувствах и состояниях, чтобы не доводить себя до состояния умирающей тушки. А когда оно всё же случается – не корить и не винить себя, дать возможность побыть в этой ситуации, отдохнуть и думать на перспективу, как из этого состояния выползать. Ведь, конечно, это абсолютно нормально – переживать разные периоды.
