Эя, псіхаактывістка, аўтарка тэкстаў. Зараз жыве ў Кракаве.
Это моя вторая эмиграция. Уезжать из Беларуси я не хотела. Там оставались мои близкие, моя девушка. Это было жестко. Два года назад я уехала из страны вынужденно, потому что релоцировалась компания, в которой я тогда работала, но также и по причинам личной безопасности – я участвовала в протестах начиная с 2011-ого года.
Сейчас я живу в Кракове. Город я не выбирала, переезжала туда, куда перевозила компания. В принципе, Краков мне всегда нравился и нравится до сих пор, он очень красивый. Но до сих пор я не чувствую себя тут как дома.
Упаковку вещей я откладывала до последнего. Возможно, тем, кто бежит за одну ночь, в этом плане легче: схватил_а рюкзак, схватил_а вещи и поехал_а – такая спонтанность не позволяет шоку разрастаться. Потому что, когда переезд готовился, как это было у меня, а я этого не хотела, то я откладывала до последнего. Очень долго к этому двигалась. День отъезда был одним из самых ужасных дней в моей жизни.
Для меня сборы были не про то, что взять с собой, а просто то, что нужно убрать. Рефлексия была по поводу каждой вещи. Через то, что я ношу, я погрузилась в очередной процесс переосмысления своей жизни. И это очень тяжело. Переезжала я с кошкой и тоже сильно переживала, как она все это перенесет.
В квартиру в Кракове я въезжала со своей коллегой, которую лично никогда не видела. Опыт проживания с незнакомым человеком был сложный. Квартира была большая и красивая, но одна комната оказалась проходной. У нас был разный режим дня, а я очень тревожная и чувствительная – мне было сложно постоянно ходить на носочках и думать, как не побеспокоить другого человека.
Мне до сих пор снится, что мы живем вместе, и это неприятные сны. Сейчас все говорят про границы, это уже избитая тема, но для взрослого человека в эмиграции они действительно очень важны. Мне казалось, что я уже прожила этот этап в молодости, когда надо с кем-то пожить, а оказалось, что опять к нему вернулась. В общем, я не люблю это вспоминать.
Спустя год жизни в Кракове я внезапно потеряла работу. Знаю, что это страх многих в эмиграции, но у меня его точно не было. У меня были другие – например, серьезно заболеть: из своей первой эмиграции я вернулась в Беларусь как раз потому, что сильно заболела и надо было лечиться. Или не получить вид на жительство. А вот о работе в таком аспекте я не думала.
К счастью, я успела получить ВНЖ на три года от своей компании, а спустя две недели нам начали тонко намекать, что, возможно, будет остановлено финансирование нашего стартапа. Я поняла, что это конец, хотя многие коллеги не верили до последнего. В тот день я была настолько в страхе от того, что происходит, что упала и разбила ногу. Без перелома, но получила довольно сильное растяжение. Просидела в скорой до 6 утра, мне “прописали” месяц ношения ботинка и костыли.
Когда я поняла, что потеряла работу, мне показалось, что я потеряла контроль над всем. У меня был такой уровень тревоги и ужаса, что я не замечала, куда иду. Какой это п*здец – быть без работы – я поняла только через 10 месяцев, когда нашла новую. Тогда я наконец смогла выйти из режима выживания, чтобы хоть немного расслабиться и порефлексировать, что это было.
У меня не было подушки безопасности. У меня нет родственников, которые могли бы мне помогать. Большинство моих друзей сами сейчас находятся в эмиграции. В общем, я осталась одна вот со всем этим. Сначала у меня была надежда, что я быстро найду работу: у меня большой опыт, я очень хорошо знаю английский язык. Но через три месяца я поняла, что просто не будет. Нужно рассылать по 100 резюме в день, чтобы получить хоть одно приглашение на собеседование.
Это не шутка. Я разговаривала с разными людьми, которые искали работу в Кракове. Один мужчина отправил 800 резюме перед тем, как получить хотя бы один ответ. От всего этого я очень сильно пугалась и замирала. Я брала деньги в долг, чтобы продолжать жить здесь, ежемесячно у меня были какие-то уроки по английскому и консультации по стилю, они приносили минимальный доход.
Через огромный стыд я попросила у своих подписчиков в Инстаграме одолжить денег. За это меня захейтила одна подружка – к счастью, всего одна. Но поддержки было очень много, были люди, которые помогли и одолжили какие-то суммы, хоть мы с ними никогда и не виделись. Хотя для меня этот шаг ощущался унижением. Как сказала та самая подружка: “Дошла до того, что стала выпрашивать деньги”. Сейчас я уже начала раздавать свои долги.
Потом произошла смерть Навального и у меня случился нервный срыв. Меня накрыло всем ужасом и безнадежностью, пониманием того, что я не могу поехать в Беларусь в критической ситуации. Мир несправедлив, тирания растет. Я нашла проект, где оказывают бесплатную психологическую помощь, потому что в один день у меня были очень сильные суицидальные мысли и желание закончить жизнь..
Мне ответили сразу, но через час я подумала, что помощь больше нужна людям, которые пострадали от войны, или политическим заключенным. И я отказалась от сессии, дождалась встречи со своей терапевткой.
Я решила устроиться горничной в отель, и меня взяли, но потом я вспомнила о своих хронических проблемах со спиной и поняла, что не могу пойти выполнять такую физическую работу. В какой-то момент от безнадежности я даже думала про вебкам. Не всерьез, конечно, но иногда – да.
Три месяца назад, благодаря своей подруге, я нашла работу по специальности. Сейчас нахожусь на испытательном сроке. Также я занимаюсь консультациями по стилю, которые бы еще не скоро начала продвигать, если бы не ситуация с отсутствием денег – и время появилось, и терять было нечего, и деньги нужны были. К данному моменту у меня уже есть постоянные клиентки.
У меня биполярное аффективное расстройство второго типа. Это значит, что у меня дольше длятся фазы депрессии. Конечно, это сильно портит жизнь. Диагноз мне был поставлен в Польше в 2018 году. Тогда я нашла хорошего врача, она сразу подобрала работающую схему лечения, на которой я до сих пор.
Я понимаю, что живу в Польше, но в своей голове я до сих пор живу в Беларуси. Каждую ночь, без исключения, мне снится Беларусь. Мозг не дает мне успокоиться, я там живу. И сейчас много думаю о том, как мне начать жить головой там, где я живу физически.
Я подписана на очень крутой аккаунт проекта по смерть-просвету. Доулы смерти рассказывают, как пережить горевание не только о физической смерти кого-то, но и в принципе о потерях. О потере дома, потере стабильности, потере работы – потере чего угодно.
Мне очень нравится, как подчеркивается ценность любых переживаний. Там очень много всяких полезных материалов.
Одно из упражнений, которое предлагают делать, – находить “близнецов” любимых вещей из дома. Например, было любимое кафе у меня – и надо попытаться найти здесь аналог, чтобы атмосфера была такая же. Или у меня в Могилёве было любимое дерево, и здесь я теперь тоже ищу такое.
Я понимаю, что нужно вообще-то отпустить Беларусь, которая была. Сейчас её уже такой нет, и не будет. Чтобы её отпустить, нужно отплакать, отгоревать. Я этого не сделала. А пора.
