Зараз жыве ў Варшаве, Польшча.
Мы уехали в 2021 году. После одного из митингов мой муж отсидел 12 суток по административной статье. Было понятно, что нас в покое уже не оставят и надо будет уезжать.
Вариантов особенно и не было. Мой муж айтишник, поэтому удобнее всего на тот момент было переезжать в Варшаву. Уезжали мы сразу как минимум на два года – это был срок рабочего контракта. Мы с мужем сразу договорились, что он работает, а я отвечаю за всё остальное. Самое главное – за ребенка. Тогда еще можно было лететь из Москвы в Польшу, так что добирались мы двумя самолетами. Уезжали с тремя чемоданами – на каждого члена семьи – и укулеле.
Вообще я музыкант. Дома я продала четыре гитары перед отъездом, потому что не понимала, смогу ли я их вывезти. Проще было продать инструменты, чтобы не оставлять стоять просто так. За два года они бы просто рассохлись и потеряли свою музыкальную ценность. Это было достаточно сложное решение, и я долго его оттягивала.
После переезда я полгода не занималась музыкой. Потом я купила себе гитару, приличный инструмент. А ещё через несколько месяцев на меня вышли старые знакомые, с которыми мы когда-то вместе учились в музыкальном училище. Они рассказали, что организовывают музыкальную школу. Мы пообщались, подружились и стали уже собрались вместе делать школу – как грянула война в Украине. И всем, естественно, стало не до музыки. Наша идея благополучно отложилась до сентября.
В сентябре мы потихоньку стали собирать учеников и заниматься на площадке, которую нам предоставили. Я подружилась с солисткой-флейтисткой и мы начали играть вместе – сыграли несколько благотворительных концертов. А спустя год доросли до того, чтобы открывать свою официальную музыкальную школу.
Я в Минске всегда мечтала открыть свою негосударственную музыкальную школу, чтобы дети были не в ежовых рукавицах, а занимались любимым делом в любви. С одной стороны – это очень классно, с другой – большая, пугающая ответственность, к которой я не привыкла
Часто на меня накатывает паника. Я прекрасно знаю, кем я была бы в Минске. Там в любой момент я могла бы устроиться на работу по своей специальности, хорошо зарабатывать, содержать семью. А тут даже мои документы и официальное пребывание в Польше зависит от мужа и его работы.
Я живу в подвешенном состоянии, и это дезориентирует. Я во многом потеряла почву и пока до конца не знаю, куда мне себя приложить. Надеюсь, мы найдем финансирование на школу и сможем помогать музыкальным людям в культурном плане.
Варшава – очень любопытный город. Тут можно пойти в магазин или торговый центр, а по пути встретить пару знакомых. В очереди встретить подругу и пойти с ней в кафе. При этом в Минске этих людей ты бы вряд ли вытянула даже на кофе. Мы не могли собраться, потому что у каждой было своё расписание и какие-то дела. Сейчас говорят, что Варшава – это культурная столица Беларуси. Это смешно, но реально: художников, поэтов, музыкантов из Беларуси можно встретить прямо в трамвае.
При этом первые полгода после переезда я ничего не видела и никуда не ходила: дочка пошла в садик, был кризис, все очень болели, да и общаться было не с кем. Потом постепенно оживаешь: куда-то начали звать знакомые, походы на первые концерты и выставки. Потихоньку приходит понимание, как много знакомых вокруг. С кем-то в Минске не общалась 10 лет, а тут – уже вместе делаем проект. Ну и постоянно приезжает всё больше и больше людей. Так что в плане общения здесь, конечно, комфортно.
У поляков есть очень интересная привычка: они не нервничают в очередях. Мне бы хотелось, чтобы в Беларуси тоже этому научились – спокойно ожидать, жить в каждом моменте, а не от отпуска к отпуску или от выходного дня к следующему
Многие скучают по Беларуси, и я тоже скучала по дому. В прошлом году мне удалось туда съездить, и я была очень рада увидеть родной Минск. Но с момента поездки прошёл уже год – и я перестала скучать. Странно, но я не хочу туда возвращаться. Не знаю, почему.
Когда через год возвращаешься в домой и приходится контролировать, что ты говоришь на улице и как громко, – это тяжело и некомфортно. Когда чувствуешь, что люди фильтруют выражения и мысли. В последний раз Минск показался немного не живым, он как-то поменялся. У меня даже были мысли, что это уже не мой город.
Чем больше мы живем в Польше, тем больше расходимся в контекстах с близкими людьми, которые остались в Беларуси. Полностью уходят разговоры о политике. Иногда у меня создается ощущение, что мы ходим по очень узкому кругу тем, специально не затрагиваем более широкие. Это ограничивает общение. С родственниками ещё проще, потому что у нас есть общие темы, бытовое общение. С друзьями – значительно сложнее. Практически все, с кем я общалась, остались в Минске. Общение происходит через социальные сети. Только я их спокойно веду и могу рассказывать обо всём, о чём хочу. Но люди, оставшиеся в Беларуси, позакрывались и практически ничего не пишут и ничего не говорят. Звонки стали редкими. Мы отдаляемся, и я чувствуют, что это из-за того, что мы живём в разных контекстах.
То, что мы переехали семьёй, сразу дало дополнительный ресурс. Мы опирались друг на друга, и это помогало пережить многое. Если человек один, он сам вынужден решать все проблемы. А мы могли разделять переживания, юридические и хозяйственные вопросы, например.
Что касается ребёнка, то дети, в принципе, очень адаптивы. Дочка уже говорит по-польски, потому что ходит пять дней в неделю в польский детский садик. Сначала она замолчала, месяца два не говорила вообще ни на каком языке, но потом адаптировалась и стала понимать, с кем ей говорить по-русски, а с кем – по-польски. Ей уже не хватает английского, потому что вокруг много людей говорят и на других языках: на французском, португальском, украинском, и даже на тех, которые я не могу идентифицировать. И это очень классно, потому что быстро развивается толерантность, дети стараются найти общий язык.
Это очень обогащает. Ты можешь пообщаться с большим количеством людей, узнать много нового в культурном плане, проникнуть в разные менталитеты. Мы все очень похожи и близки. Может быть, если люди будут больше общаться на разных языках, будет меньше войн. Будет возможность легче понимать друг друга
Я уже адаптировалась к эмиграции – у меня не было другого выбора. Если надо, я беру и делаю. Я же музыкант, а это достаточно жестокая школа жизни в конкурентной среде. Причём в этой среде ещё постоянно приходится слышать о том, что ты девочка, что ты всё равно родишь и ничего у тебя не получится, что бросишь и незачем сейчас занимать чьё-то место.
Уезжая из такой среды, многие люди раскрываются совсем по-другому: делают музыкальные проекты, открывают частные школы. Здесь больше перспектив, и ты их видишь. Воплощать свои идеи в жизнь тут не так страшно.
