Зараз жыве ў Польшчы.
Я уехала из Беларуси 1 марта 2022 года. Всё это время я работала адвокатом в Минске. С 2020 года, как и многие, не могла остаться равнодушной и вела политические дела, участвовала в волонтерской деятельности, бесплатно консультировала. Так получилось, что с 2020 года 90% дел стали политическими. Их стало так много, что они вытеснили все другие дела.
Это были не первые и не последние выборы. Я знала, что обычно активистов задерживают, потом отпускают. Но в этот раз всё оказалось масштабно. Но всё равно я не собиралась уезжать, думала, что до адвокатов никто не доберется – это же наша работа. Ну а в 2022 году, когда началась война, стало окончательно понятно, что как раньше уже не будет.
У меня были резонансные, громкие дела, в том числе связанные со смертями. Тогда-то и пришло понимание, что, до преследования адвокатов тоже дойдёт. Это стало триггером – и я уехала. Я понимала, что если уеду, то в Польшу. Мне казалось, что это совсем недалеко, польский похож на беларусский, адаптация будет проще. В Польшу к тому моменту уехало много знакомых.
Я уехала с восьмилетней дочкой в течение недели. Решение было спонтанным и всё случилось быстро. К тому моменту у меня уже было сильное выгорание. В СИЗО пару раз случались панические атаки. Было такое, что я смотрю на клиента и осознаю, что я ему больше никак не могу помочь. Я должна что-то говорить, делать, но я не смогу ему помочь. Это внутреннее истощение, плюс война заставили собраться за неделю и уехать.
Я сразу понимала, что уезжаю надолго. Среди своих коллег я была самой оптимистичной, кто до последнего говорила, что всё наладится. А к моменту отъезда мои иллюзии рассыпались безвозвратно. Мы проиграли здесь, но, если я уеду, я буду продолжать помогать Беларуси и работать для перемен.
Переезжала я в состоянии тревоги. Когда я потом читала статью по эмиграцию, там было написано, что первые пару месяцев происходит “медовый месяц”: человек ходит, всему радуется. Я этого ощущения не помню. У меня были эмоциональные качели: что назад уже не вернешься, что страшно просыпаться. Мне ничего не нравилось. Только спустя какое-то время я могла оценить чистые подъезды, площади, зелень. В первое время мне казалось всё ужасным, кофе невкусным, дома странными, каменицы холодные. Я во всём находила минусы. В этот период много работала с психологом.
Где-то спустя год пришло понимание, что я живу в красивом городе, где много лавочек и фонтанчиков. Появилось ощущение дома. Дом для меня всегда ассоциировался с состоянием спокойствия. Если тебе некомфортно, ты устал, то знаешь, что есть место, в которое хочется вернуться и там почувствовать себя органично. Наверное, первый год в Польше у меня не было такого ощущения, потому что хотелось вернуться в Беларусь, а вернуться нельзя.
Сейчас такое ощущение сложилось здесь. Есть свои любимые места. Когда мы с дочкой уезжали, в Беларуси осталось две собаки. Они для нас как члены семьи. Одна очень старая и мы не смогли ее перевезти, а вот вторая до нас добралась. Вот когда собака приехала, ощущение дома у меня полностью сложилось.
Чтобы появилось ощущение дома для меня также очень важны люди. Я хорошо помню, как в Минске с каждым годом усиливалось чувство пустоты. Иду по городу, а ощущение, что сейчас в нем пусто. Пешеходы ходят, люди, дороги, мосты – всё есть, а твоих единомышленников – нет. Они уехали. В Польше своих людей становится только больше. Но, конечно, не каждый может уехать, так что с кем-то переписываемся, общаемся онлайн.
Я работаю юристом в Free Belarus Center. Есть жизнь после карьерной смерти. Потому что многие, особенно когда тебе уже не 20, думают, что в эмиграции обязательно спустишься на ступеньку ниже. Такое возможно в первое время. Но найти себя можно всегда. Главное – искать, спрашивать, налаживать горизонтальные связи, знакомства, не замыкаться в себе.
В эмиграции очень важно не замыкаться в себе. Даже если хочется только сидеть дома, страдать и плакать, надо насильно выталкивать себя в общество. Сейчас, спустя два года, я понимаю, что от этого шага многое зависело –и в итоге я там, где мне нравится, в классной команде, занимаюсь тем, что помогает Беларуси, работаю юристом.
Вначале эмиграция была очень страшной, но в итоге она сделала меня богаче. Я говорю по-польски, создаю новую вторую идентичность, впитываю новую культуру. Хочется как-то вдохновить тех, кто находится сейчас в той точке, в которой я находилась пару лет назад.
В первый год трудности вызывали все бытовые вопросы. Мозг очень сильно перегружается: новые люди, новый язык, новый уклад жизни, адаптация и устройство ребенка. Легализация. Человек тратит очень много энергии. Иногда казалось: да что я такого за день сделала, что вечером уже вообще нет никаких сил?
Я хочу сказать всем, кто в начале своей эмиграции: даже если вы сейчас не верите в это, всё будет хорошо. На первом этапе после эмиграции тяжело, но в каком-то смысле тут проще, потому что можно оставаться собой.
Не замыкайтесь, впускайте в себя новую культуру. Общение создает сильный фундамент. У вас может не быть денег, дома, но у вас всегда будут люди, которые помогут. Беларусы очень солидарны: если кинуть клич, что кому-то нужна помощь, то тебе на самом деле помогут. Я неоднократно в этом убеждалась. Не стоит бояться просить о помощи, в том числе психологической.
И не бойтесь перенести все свои цели и мечтания, которые были в Беларуси, на новое место. Не ставьте себе ограничения: не знаю язык, нет образования, не смогу реализоваться. На самом деле можно всё! Возможно, по-другому, но точно можно.
